Кир Булычев Драконозавр - страница 16

— А ты мне не нравишься, — сказал он. Магдалина вскочила.


— Вы мной недовольны? — спросила она.


— А чему радоваться? Ты слишком умная. Всех моих гостей, уважаемых людей, богачей, провела, как мальчишек. Они поверили, что твоя мелкая ящерица может любого человека проглотить.


— Разве мы с Дракошей не старались?


— Перестарались, — проворчал рыцарь. — Теперь до Лондона слава докатится, а там и от короля приедут, отнимут мою крошку.


Магдалина обняла Дракошу за шею и снова заснула.


А рыцарь хоть и встревожился, не замышляет ли Магдалина какой-нибудь заговор против него, но был доволен тем, что теперь все соседи будут его бояться и трижды подумают, прежде чем угрожать Гаю Гисборну.


Когда рыцарь поднялся наверх, там его ждал последний из гостей, который в общем и не был гостем, а приехал по делу.


Этим гостем оказался толстый, неопрятный, грубый и жестокий шериф Ноттингемский.


Мы, может быть, никогда и не вспомнили бы об этом человеке, если бы он не был злейшим врагом разбойника Робина Гуда. А Робин Гуд, как известно, жил в Шервуд-ском лесу, охотился там на оленей и кроликов, а иногда грабил торговцев и плохих людей, которые осмеливались проехать по дороге через лес, направляясь в Ноттингем, где исидел этот проклятый шериф.


Конечно, мы знаем и любим Робина Гуда. Он очень веселый, поет песни, отлично стреляет из лука, никого не боится, грабит богачей и защищает бедняков. Ведь его самого выгнал из родного замка рыцарь Гай Гисборн.


Мы-то знаем, что шериф — личность неприятная. Но сам шериф об этом не подозревает, а его друг Гисборн если и подозревает, то никому об этом не рассказывает.


Когда рыцарь вернулся в столовую, шериф как раз доедал компот прямо из огромной кастрюли. Он был ужасным лакомкой.


— Ну как, отдыхает твой людоед? — спросил шериф. — Честно говоря, я тоже испугался. Ты уж будь поосторожнее, а то он невзначай тебя проглотит.


— Никого он не проглотит, — проворчал Гай Гисборн и вырвал из лап шерифа кастрюлю, в которой осталась одна гуща. — Мелкий он, чтобы глотать. Дай бог ему кролика слопать.


— Не скажи! — возразил шериф. — Я сам видел, как он людей пожирал.


— Эх, никому я не открою эту тайну, кроме тебя. — С этими словами Гай Гисборн вынул руку из-за спины. В ней была зажата грубо слепленная из глины кукла в локоть длиной, в платье из тряпок. — Вот кого он пожрал!


— Я чего-то не понял, — сказал шериф.


— Чего уж тут понимать. Дракончик мой недавно родился, ему еще и года нет. И растет он еле-еле, может быть, я и не доживу до того дня, когда он станет настоящим чудовищем.


— Объясни понятней — попросил шериф. — А то я себя каким-то тупым чувствую.


— Все проще простого. Та ведьма, которая дракона воспитывает, придумала, как мне соседей провести и пугнуть. Она слепила эти куклы, расставила их по краям полянки, выпустила на нее дракона, и он принялся резвиться. Резвился, резвился да и сожрал невзначай кукол. Магдалина боится, что у него теперь желудок от глины испортится.


— Значит, мы сверху смотрели на ящерицу?


— Потому-то я и показывал вам дракона сверху и издали. Вы его с куклами сравнивали, и он вам показался большим.


— Ну вы и молодцы! — восхитился шериф. — Веревка по вас плачет!


— Это военная хитрость, — сказал Гай Гисборн. — Пускай слухи о моем драконе по всему свету катятся, мне спокойнее.


Шериф вздохнул и сказал:


— Ты меня огорчил, дружище. Как же это получается? Я так на тебя рассчитывал.


— Зачем?


— Я хотел с твоим драконом на проклятого Робина Гуда поохотиться. Пускай, думаю, дракон его растерзает. А то он вчера опять оленя свалил.


— Не может быть! Королевского оленя?!


— И когда только это кончится! — опечалился шериф. — Люди в лес боятся заходить: ограбят, обидят, разденут. Полцарства бы отдал тому, кто его заманит.


Гай Гисборн тоже задумался. Он понимал огорчение шерифа. Только понадеялся на дракона, а дракон оказался ящерицей!


— Тут нужна хитрость, — сказал рыцарь.


— Вижу, ты у нас мастер по части хитростей, — проворчал шериф. — Опять свою ведьму позовешь?


— Ей ни слова не скажу. Пускай сидит со своей ящерицей. Я сам все придумаю.


— И что же надо сделать?


— Надо устроить ловушку для Робина Гуда.


— Он не попадется, он хитрый.


— А мы должны стать еще хитрее. Мы должны найти у него слабое место.


— Какое?


— Он из лука стреляет?


— Еще бы! Он себя считает лучшим лучником во всей Англии.


— Вот и замечательно. Мы устроим состязание лучников и пригласим всех желающих.


— А он не пожелает.


— Не пожелает? Тогда мы назначим такой первый приз, что он не сможет отказаться.


— Чем же ты его соблазнишь?


— А тем, что победитель состязаний получит серебряную стрелу с золотым наконечником. Все лучники Англии умрут от зависти.


— А где мы достанем такую стрелу?


— А вот это, шериф, — сказал Гай Гисборн, — уже твои проблемы. Я тебе подарил идею, а уж ты поработай, займись приготовлениями.


— Но ведь стрела денег стоит!


— Шериф, если будешь жадничать, — сказал рыцарь, — никогда тебе Робина Гуда не поймать. Ты забыл, сколько золотых обещано в Лондоне за его голову? Ты забыл, какие сокровища спрятаны у него в пещере? Да ты озолотишься!


Шериф задумался. Думал он долго, даже голова поскрипывала, как спелый арбуз. Наконец он глубоко вздохнул, попрощался с рыцарем и ушел.


Через несколько дней по Ноттингему и окрестным городам и селениям разнесся слух: в городе будут устроены состязания на звание лучшего в графстве стрелка из лука. В них может принять участие любой желающий.


А наградой победителю будет почетная серебряная стрела с золотым наконечником.


Разумеется, все мужчины и мальчики от десяти до ста лет через три дня знали об этом, и каждый, у кого был лук, начал тренироваться. Вы бы знали, сколько перебили воробьев и кошек за время этих тренировок!


Рыцарь Гай Гисборн проговорился Магдалине о состязании, и она упросила рыцаря взять ее с собой. Рыцарь согласился и даже разрешил Магдалине перешить для себя одно из старых платьев покойной матушки, которое хранилось в дубовом сундуке.


На большом зеленом поле за городской стеной, где обычно паслись стада овец, принадлежавшие горожанам, соорудили места для знатных гостей. По обе стороны поля за веревками собрались тысячи зрителей. Слева толпой стояли лучники, справа разместилась большая мишень. На щите, сбитом из досок, был нарисован белый круг, внутри его круг желтый, внутри желтого — зеленый, внутри зеленого — синий, в центре синего — черный, размером с вишню.


Шум стоял невероятный! В толпе бегали продавцы сладкой воды и семечек, играл оркестр, а все знатные и богатые люди графства старались перещеголять друг дружку, кто лучше одет и богаче разукрашен. Особенно это касалось знатных дам.


Шериф Ноттингемский сидел на центральном помосте, а графы и бароны занимали места по обе стороны от него.


Магдалина нашла себе местечко у самой веревки, поближе к цели, куда должны были стрелять лучники.


По знаку шерифа его помощник Мэддок ударил в гонг первый из лучников, сделав шаг вперед, натянул тетиву и выстрелил. Стрела просвистела рядом с белым кругом и упала на траву.


Трибуны встретили неудачный выстрел хохотом и веселыми криками.


Следующему лучнику повезло больше. Его стрела уткнулась в желтый круг.


Судьи, одетые в желтые камзолы, показывали лучникам, куда идти. Те, кто попал в цель, шли направо, неудачники — налево.


Наконец первая серия выстрелов кончилась. Участникам разрешили выпустить еще по две стрелы. Состязания затягивались, ведь лучников было несколько десятков, но никому не было скучно.


Когда все выпустили по три стрелы, осталось двадцать лучших, тех, кто не промахнулся ни разу.


Начался следующий тур. Для этого мишень оттащили еще на пятьдесят шагов. Магдалине показалось, что так далеко не только что попасть в мишень, а даже дострелить из лука невозможно!


Все двадцать стрелков посылали свои стрелы точно в белый круг, но вот в синий и черный попадали немногие.


Зрители уже выбрали для себя любимцев.


Особенно хорошо стреляли двое: плотный широкоплечий парень с непокрытой головой и одетый во все зеленое высокий худой мужчина, лицо которого скрывала низко надвинутая шляпа.


Эти два стрелка и остались лучшими из двадцати.


И когда все остальные отошли в сторону, главный судья подошел к финалистам поближе и о чем-то их спросил.


Потом громким голосом воскликнул:


— Начинается последний, решительный тур! В нем участвуют вольный каменщик Хьюберт из Оксфорда…


Плотный парень с непокрытой головой сделал шаг вперед и поклонился трибуне.


Знатные зрители захлопали в ладоши.


Судья обернулся ко второму финалисту и крикнул:


— Второй участник состязаний — Локсли, слуга графа Сэмбери.


Человек в зеленом дотронулся до шляпы, словно хотел ее приподнять, но в последний момент раздумал и лишь немного наклонил голову.


«Ну и гордец! — подумала Магдалина. — Здешние рыцари таких гордецов не выносят. Но, может быть, его хозяин такой знатный граф, что они перед ним робеют?»


На этот раз перед мишенью в землю воткнули тонкий прут.


Первым стрелял Хьюберт. Он долго целился и наконец выстрелил.


Его стрела расщепила прут пополам, а потом вонзилась в деревянный щит мишени.


Все зрители ахнули и стали хлопать в ладоши. Такой меткости здесь еще не видывали.


Хьюберт гордо отошел в сторону. Он уже решил, что выиграл.


Но Локсли это не смутило. Он не спеша поднял лук, вложил в него стрелу и выстрелил, почти не целясь.


Чудо!


Его стрела пролетела сквозь расщепленный прут, а потом ударила в стрелу Хьюберта так, что расколола ее пополам.


Стало так тихо, что было слышно, как половинки стрелы каменщика упали на траву.


А потом трибуны взорвались от восторга. Когда все успокоилось и аплодисменты стихли, Хьюберт обернулся к своему сопернику и пожал ему руку.


— Такого стрелка я еще не видел, — сказал он.


— Ты тоже славный лучник, — ответил Локсли. Шериф встал и поднял над головой серебряную стрелу.


— Подойди ко мне, достойный победитель состязаний, — крикнул он, — и прими заслуженную награду!


Победитель направился к помосту.


«Что он делает!» — ахнула Магдалина. Она уже узнала Робина Гуда.


Робин Гуд подошел к помосту и протянул руку за призом. При этом он низко наклонил голову, словно кланяясь шерифу, но на самом деле пряча от него лицо.


Шериф отдал стрелу победителю и пожал ему руку.


Тысячи зрителей на поле хлопали в ладоши и славили искусство лучника.


Как только приз был вручен, зрители стали расходиться. Робин Гуд проталкивался через толпу, пожимал руки, перекликался с болельщиками. На поле образовалась такая неразбериха, такая толкучка, что даже Магдалина, которая старалась не выпускать Робина Гуда из виду, его потеряла.


Вот тогда-то его и схватили стражники шерифа.


Шериф со своего помоста увидел, как схватили разбойника, и пожал руку Гаю Гисборну.


— Ты молодец, Гай, — сказал он. — Из тебя вышел бы настоящий полководец. Не пора ли тебе пойти воевать с турками?


— Успею, — с усмешкой отозвался рыцарь. — Когда будем судить негодяя?


— А зачем его судить? — удивился шериф. — Завтра с утра и повесим.


Магдалина готова была заплакать, но тут Гисборн ее заметил и крикнул:


— А ну забирайся в телегу! Сколько тебя ждать!


Он торопился проехать через Шервудский лес до темноты. Знал ведь, что разбойники, товарищи Робина Гуда, сделают все, чтобы его освободить. На город им, конечно, не напасть, слишком их мало. Но захватить заложников или попытаться отбить своего предводителя перед казнью — с них станется!


Рыцарь не боялся за себя. С ним был отряд из десятка закованных в железо солдат, да в двух телегах ехала дюжина слуг. Бояться он не боялся, но в темноте через лес ехать не хотел. Для разбойников лес — дом родной, а для рыцаря и его солдат — чужая вотчина.


Магдалина сидела среди солдат. На телеге было тесно, солдаты громко разговаривали, обсуждали события, произошедшие в Ноттингеме, ругались, не стесняясь сидящей рядом с ними девушки. Для них она была служанкой, такой же, как они, чего уж стесняться!


Зарядил мелкий дождик, ветер все усиливался и кидал капли дождя в лицо. Солдаты накрылись плащами и тихо переругивались.


В лесу стало темно, могучие деревья подступали прямо к дороге, листва тревожно шумела.


Вдруг кто-то загоготал страшным голосом, и кто-то другой откликнулся диким свистом.


Заржали кони, солдаты спрыгивали с телеги и разбегались в разные стороны. Рыцарь Гай крутился на коне между своими смельчаками и громко ругался. Но его мало кто слушал.


И тут Магдалина поняла, что наступил ее час.


Всегда лучше действовать, бежать, сражаться, чем ждать у моря погоды.


Она кинулась к кустам, откуда доносились страшные голоса. Ведь, в отличие от солдат рыцаря Гисборна, она знала, что чудес не бывает, а драконы


— всего лишь обыкновенные динозавры.


Магдалина мчалась по лесу, мокрые ветки хлестали ее по рукам, корни норовили схватить ее за ноги и за длинное платье.


Шагов через двести она остановилась и крикнула:


— Есть тут кто живой?


Молчание. Только капли дождя щелкают по листьям да издали доносятся голоса — на дороге неизвестно с кем сражается рыцарский отряд.


И вдруг совсем близко послышался высокий — не разберешь, мужской или женский — голос:


— Ты кто такая?


— Магдалина.


— Раз ты такая грешница, что не побоялась в лес сунуться, бросай оружие!


— Нет у меня никакого оружия! — крикнула Магдалина. — Вы что, не видите?


— Видеть-то видим, — проворчал толстый монах, выходя из кустов. — Да, может, ты не одна, а за тобой стражники шерифа стоят?


— Так вы посмотрите! — ответила Магдалина. — Неужели вы такие трусы?


— Мы не трусы, — обиделся монах. — Мы — пуганые птицы.


Он спрятал кинжал за веревочный пояс.


— А я, — сказал он уже более дружелюбно, — преподобный Тук. Ты обо мне, может, и не слыхала.


— Слыхала, — сказала Магдалина. — Читала я о вас.


— Не понял твоей шутки, девочка. Кто будет писать о монахе-разбойнике?


— Ах, это длинная история! — отмахнулась Магдалина.


— Тем более, я еще не видел девочек, которые умели бы читать!


Магдалине это надоело.


— Хватит называть меня девочкой! Я уже взрослая!


— Ну, как знаешь, — согласился монах. — Только скажи мне, взрослая девочка, как ты здесь оказалась?


— Я ехала на телеге с солдатами рыцаря Гая Гисбор-на, — объяснила Магдалина.


— Час от часу не легче. Ты что, их девка?


— Не знаю, что вы хотите этим сказать, — ответила Магдалина, — но я служу у рыцаря и забочусь о его драконе.


Монах чуть не подпрыгнул от любопытства.


— Неужели у него в самом деле есть дракон? Мы все думали, что это шутка. Пугалка.


— Разве вам Робин Гуд не рассказал? Я же ему показывала дракона.


— Не врешь? — спросил другой разбойник, который незаметно вышел из чащи.


— Спроси у Робина.


Второй разбойник был высоким, как баскетболист. Магдалина сразу узнала в нем верного друга Робина Гуда Маленького Джона. Он держал в руке трещотку. Вот чем разбойники рыцаря пугали!


— Я не могу спросить у Робина, — сказал он. — Ты же знаешь, он в темнице и завтра его казнят. Но мы этого не допустим! Мы только что напали на рыцаря Гисборна.


— Очень он вас испугался! съязвила Магда лина.


Разбойник смутился и признал:


— Нет, не очень. Но шум мы подняли знатный!


— Давайте быстро думать, — сказала Магдалина. — Мне нужно вернуться к рыцарю Гаю раньше, чем меня хватятся.


Разбойники Магдалину разочаровали. Она-то в детстве читала, что они бьши смелыми, умными и находчивыми. А вот теперь они стоят перед ней и смотрят на нее, как детки, потерявшие свою мамочку.


Маленький Джон чуть не плачет, монах Тук, хитрый толстяк, достал из-под рясы плоскую бутылочку и сосет из нее, как младенец.


— Придется мне взять командование на себя, — сказала Магдалина. — Вижу, что вы сами ни на что не способны.


Разбойники были так расстроены, что даже не стали спорить с маленькой девушкой.


— Говори, — сказал монах Тук. — Говори, а мы тебе поможем.


— Надо освободить Робина Гуда. Все согласились.


— А где лучше всего это сделать? — спросила Магдалина.


— Завтра в городе, когда его вешать будут, — ответил Маленький Джон. — Мы в город ворвемся, стражу перестреляем, остальных изрубим, а нашего Робина выведем в лес.


— Замечательно, — сказала Магдалина. — И сколько же вас, таких смелых?


— Много, — ответил Маленький Джон. — Пальцев не хватит.


— И что у вас есть? Пушки, танки, самолеты? Разбойники смотрели на Магдалину как на сумасшедшую. Они даже слов таких никогда не слыхали.


— Нам, докторам, все ясно, — подвела итог Магдалина. — Больной сам не выздоровеет.


Настроение у Магдалины было отличное. Она же человек дела! Она должна все время что-то делать, а вместо того просидела несколько месяцев в подвале с единственным собеседником. Да и тот оказался огнедышащим драконом, который даже говорить не умеет.


— А что же нам делать? — уныло спросил Маленький Джон.


— Есть у меня одна идея. Я не могу о ней рассказать сразу, потому что кто-то из вас может проговориться, и тогда все погибнет.


— Обижаешь, начальница! — сказал Маленький Джон. — У нас доносчиков нету.


— Доносчики появились раньше, чем следователи, — ответила Магдалина. — Всегда найдется предатель, которому срочно нужно тридцать сребреников.


Разбойники стали коситься друг на друга с подозрением. Но Магдалине было некогда оставаться с шайкой.


— Сейчас я вернусь в замок рыцаря Гисборна, — сказала она. — А вы, как стемнеет, ждите меня на опушке леса.


— Когда совсем стемнеет? — спросил монах Тук.


— Или когда луна взойдет? — уточнил другой разбойник, которого Магдалина раньше и не заметила, потому что он сидел под кустом совсем неподвижно, как большой гриб. Он весь зарос бородой, косматые волосы свисали ниже плеч, а одежда разбойника была сшита из шкур.


— Это наш Джимми-отшельник, — сказал Тук. — Он то приходит, то уходит. Загадочная личность.


— Я буду на опушке, когда взойдет луна, — решила Магдалина.


За время жизни в пятнадцатом веке Магдалине понравилось определять время по Солнцу, Луне, звездам и петушиному крику. Да и Дракоша ей помогал — он требовал кормежки и начинал пускать дым изо рта и ноздрей ровно в шесть утра, в двенадцать дня и в шесть вечера. Можно любые часы проверять!


Поэтому Магдалина отлично знала, что луна взойдет в десять двадцать.


Договорившись с разбойниками, Магдалина со всех ног кинулась к дороге, а по ней к замку рыцаря.


Бегать Магдалина умела. Ведь в школе она была самой маленькой и постоянно боялась, что над ней будут смеяться. Так что она вставала в шесть утра и бегала до восьми, когда начинались занятия в школе. За это время она успевала обежать вокруг школы шестьдесят раз. И в конце концов научилась бегать так быстро, что даже самые могучие дылды от нее отставали. В школе ее прозвали ласточкой Магдой.


В далеком прошлом у Магдалины соперников не было.


Я вам должен сказать, что в пятнадцатом веке вообще спортом никто не занимался, если не считать рыцарских турниров. То есть стрельбы из лука и драки на копьях или мечах. Об остальных видах спорта — а уж тем более об олимпийских играх, которые так любили древние греки, — люди вообще забыли.


Так что Магдалина догнала рыцаря Гая Гисборна и его компанию еще в лесу.


Кто-то из солдат, что ехали в телеге, заметил ее издали и закричал:


— Смотрите, сэр, кто за нами бежит! А мы думали, что ее пристукнули.


Рыцарь остановил коня и подождал, пока Магдалина приблизится.


— Что они с тобой сделали? — спросил он строго. — Обидели или издевались?


— Да я от них под кустом спряталась, — сказала Магдалина. — А вот почему вы убежали и меня не спасли, это меня удивляет.


— Ты не стоишь того, чтобы ради тебя рисковать моими солдатами, — ответил рыцарь.


— Эти ваши слова, — обиделась Магдалина, — я обязательно передам дракону. Он у меня памятливый. Вот подрастет и вам это припомнит.


Рыцарь сначала вспылил, даже занес руку с хлыстом, но потом расхохотался — видно, понял, что Магдалина права: не оставляют рыцари дам в лесу на милость бандитов.

2295058106634708.html
2295119052623975.html
2295244842367872.html
2295304248661085.html
2295421729490669.html